Гинняш
Зло всегда косит под добро.
Пишет silverspoon:
01.03.2015 в 21:16


Немного подпорчу всем настроение.

Исполнение 2, 1500 слов

В этом было что-то восхитительно унизительное — узнавать всё вот так и именно сейчас.
Как будто это хоть как-то касалось Эггси, честное слово.
Он мог сколько угодно убеждать себя, что между ним и Гарри было что-то особенное, что Гарри рассказал бы ему, если бы у них было чуть больше времени, если бы смерть (Эггси затошнило) не разлучила их, но какой в этом был смысл. Гарри был его учителем — ничего больше.
Он мог, наоборот, твердить, что Гарри избегал привязанностей, отказывал себе в слабости, но вот оно, доказательство обратного — выцветшая фотография со дна ящика с лекарствами.
Эггси нервно засмеялся и аккуратно закрыл ящик. Фотография осталась лежать на столе.

Рокси была единственной, с кем у него еще оставались силы говорить. Она, Джей-Би, Мерлин — круг его друзей значительно сузился за последнее время. С мамой не клеилось, мама задавала много вопросов и часто плакала, вспоминая об отце.
Он носил такие же костюмы, Эггси, малыш, во что ты ввязался.
Мам, все в порядке.
Я солгал, мам.
Рокси была тем другом, который в случае чего мог дать по лицу. За это Эггси ценил ее особенно.
Поэтому он начал разговор так:
— Когда решишь, что пора — бей.
— Можешь не сомневаться, — пообещала Рокси.
— Я хочу найти близких Гарри. Семью. Друзей. У него ведь должен был остаться хоть кто-то.
Рокси посмотрела на него с жалостью. Не как в тот раз, когда Эггси не смог отличить мопса от бульдога, а всерьез. Не слишком приятно — Эггси дернул плечами и глянул на нее исподлобья.
— И что ты им скажешь, подумай, — вздохнула она. — «Он умер героем»?
— Мне так и сказали, — огрызнулся Эггси.
— И тебе от этого стало легче?
— Мне было сраных пять лет, Рокси. Как ты, блять, думаешь?
Рокси промолчала.
— Так что вот. Близких. Бывшую жену или, не знаю, одноклассника, с которым он курил травку. Детей. Любовников.
В этот момент (Эггси ожидал, что это случится раньше) щелкнул динамик под потолком.
— Мордред, ко мне в кабинет, — скомандовал Мерлин. Эггси поднялся с татами и отсалютовал Рокси с кривой улыбкой.
— Получил огромное удовольствие от тренировки, леди Ланселот.
Рокси так же криво улыбнулась ему в ответ.

По Мерлину трудно было понять, злится он или нет. Лицо было восковое, глаза — как у мертвой собаки. Он будто уже неделю не спал.
— Что за херня, Мордред, — он даже не спрашивал.
— Ты подслушивал, — Эггси попытался отгородиться, выстроить оборону, но вышло только слабо черкнуть по полу мелком. Вот тут — твоя территория, а сюда не заходи.
— Я прослушивал, — устало поправил его Мерлин. — Что ты собрался делать? Раскопать личные дела и подвергнуть опасности тех, кто, возможно, был с ним связан? Привлечь внимание к нам?
— К нам с мамой его пустили, — в Эггси говорило упрямство. Мозгами он все понимал и был чертовски согласен с Мерлином, но, с другой стороны, Мерлину легко было рассуждать — он знал Гарри.
Эггси тоже хотел узнать.
— Твой отец не был агентом, — Мерлин заговорил мягче. С Эггси НЛП и вся эта херня не прокатывали, но он поднял перед собой руки и кивнул.
— Ладно.
Мерлин ему не поверил. Отпустил, вероятно, понадеявшись на его сознательность.

Эггси не был сознательным. Он перевернул ящики в кабинете Гарри и теперь проверял книги в библиотеке, и его слегка мутило при мысли, что можно было, наверное, найти что-то в спальне. В спальню Гарри он не заходил.
На одной из полок за книгами что-то было — корешки немного выпирали вперед. Эггси снял оттуда Доктороу и Драйзера.
Прижатые к задней стенке, на полке стояли «Превращение» Кафки и «Завтрак у Тиффани» Капоте в потрепанных суперобложках.
— «Завтрак у Тиффани»? — спросил Эггси в пустоту. — Серьезно, Гарри?
Книга в его руках раскрылась на рассуждениях Холли Голайтли о тоске и тревоге. Между страниц была вложена карточка, вроде тех, что засовывают в букеты, и на ней было выведено только «Спасибо». У Эггси пересохло во рту. Он знал этот почерк.
Когда он взял в руки «Превращение», к его ногам упал сложенный вчетверо тетрадный листок. Эггси поднял его. Пальцы слегка покалывало.

Мама просила не давать тебе этот номер, так что звони только в крайнем случае.
Целую,
Джим

P.S. Я бы любил тебя, даже если бы ты превратился в таракана.


Номер был американский.

После «инцидента с фейерверками», как это называли в отчетах, и прихода к власти в Штатах республиканцев любимым субботним развлечением Мерлина было придумывать причины, по которым он мог отказать американским спецслужбам в помощи. Обычно все сводилось к «разгребайте свое дерьмо сами, последний свободный агент двадцать минут назад вылетел в Токио обезвреживать гигантского робота».
Мерлин переживал произошедшее болезненнее, чем могло показаться.
— Они запретят аборты и однополые браки, и через двадцать лет их линчуют те, кто не должен был родиться, — пообещал он с мрачным удовлетворением, оборвав связь. — Мордред, я не вызывал тебя.
Эггси оторвался от стены.
— Я могу слетать в Нью-Йорк. Скажи им, что я допил свой чай и готов спасти их задницы.
Мерлин потер переносицу.
— Мы больше не работаем с США, — он говорил терпеливо, будто Эггси было пять лет и он просил на Рождество ручную гранату.
— Артур об этом знает?
— Артур доверяет мне.
У Эггси было много вопросов к Мерлину и еще больше — к фантомной фигуре новоизбранного Артура, но все это морализаторское говно могло подождать. Он подошел к столу и, оттеснив Мерлина плечом, развернул на весь экран трансляцию с камер наблюдения в Мэдисон-сквер-гарден.
— Гарри бы тебе этого не простил, — он прошептал это почти интимно, наклонившись к уху Мерлина и растянув губы в неживой улыбке.
Это был запрещенный прием. Показывать детей, которых в любой момент могли взять в заложники, говорить о Гарри, давить на все подряд болевые точки, будто Мерлин был тренировочным манекеном — Эггси затошнило от самого себя.
Мерлин молча швырнул ему ключи от самолетного ангара.

Что бы кто ни думал, Эггси не рвался спасать мир. Он не чувствовал в себе уверенность, силу или черт знает, что там нужно было Джеймсу Бонду, чтобы не тряслись руки и не дергалось веко.
Ему было тяжело дышать даже спустя полчаса после завершения миссии. Очень хотелось пить, и вовсе не мартини с водкой.
— Поздравляю, Мордред, — щелкнул в наушнике Мерлин. — Теперь, полагаю, в Колорадо?
Эггси уставился на все еще вздрагивающие пальцы. Нужно было попросить прощения.
— Я отправил тебе координаты частного аэродрома в десяти милях от Денвера. Такси вызовешь сам.
— Мерлин, — Эггси часто заморгал и скривился от звука собственного голоса.
— Адрес у тебя есть, — перебил его Мерлин. Эггси дернул ртом, попытавшись улыбнуться.
— Даже не пришлось раскапывать личные дела.
— И еще кое-что, — Мерлин будто его не слышал. — Там его звали Джордж. Джордж Фальконер.
Во рту стало кисло. Эггси несколько раз шумно сглотнул.
На пути в Денвер он с тупым упорством расковыривал дыру в своей груди: человека, которого он знал как Гарри Харта и которого похоронил под этим именем, на самом деле могли звать совершенно иначе, и это значило одновременно так чертовски много — и абсолютно ничего.
Только Джеймс Бонд мог пользоваться своим настоящим именем — потому что он был удачливым сукиным сыном (и полным кретином, если задуматься как следует).

Таксист вез его мимо бесконечных рядов одинаковых светлых домиков с серыми крышами. Выбеленные стены, прозрачные занавески, сухие газоны, измученные собаки — Эггси пытался считать их, но сбивался. Это место было похоже на ад.
Мать Джима, так не хотевшая, чтобы Гарри (Джордж, напомнил себе Эггси) узнал номер ее телефона, представлялась маленькой отвлеченно-озлобленной сукой вроде тех, из церкви. Эггси заранее ненавидел ее.
Машина остановилась, и Эггси прижался лбом к нагревшемуся стеклу. Этот дом ничем не отличался от других, только рядом с почтовым ящиком в газон была вбита выцветшая до нежно-розового табличка «Продается».
Дверь ему открыли не сразу.
На пороге стоял мужчина — он не был похож на мужчину с той фотографии, и Эггси не знал, что делать дальше.
Мужчина оглядел его с ног до головы, задержал взгляд на галстуке и странно дернул ртом.
— Чем могу помочь?
— Я, — Эггси заморгал. Он чертовски давно не спал, и в голове все тянулось, растягивалось и сматывалось в неопрятные клубы. — Я ищу Джима.
— Церковь Черри Хиллс, — помолчав, ответил мужчина. — Не знал, что у Джорджа есть дети.
Солнце пекло спину. Эггси замутило. Он не любил церкви и наводящие замечания.
— В смысле, нечасто услышишь здесь этот ваш британский говорок, — зачастил мужчина. — И похож ты на него.
— Я его племянник, — Эггси заставил себя улыбнуться. Это была почти правда.
Мужчина посторонился, предлагая Эггси зайти, но Эггси покачал головой. Оглянулся, посмотрел на табличку.
— Старики умерли в прошлом году, оба, с разницей в пару месяцев, — объяснил мужчина.
Эггси даже некого было ненавидеть.
— Черри Хиллс? — спросил он, чтобы не молчать.
— Да. И старики там же.
Все с тихим щелчком встало на свои места. Эггси пошел к машине, забыв попрощаться.

Джеймс Акерли, любимый сын и внук, родился в 1978 году и умер в 2009.
Так было написано на надгробии.
Эггси думал: нужно было купить цветы.
Эггси думал: не нужно было приезжать.
Он сел на землю перед надгробием и вытянул из-под рубашки медаль «За героизм», взвесил ее на ладони.
— Он умер так тупо, Джим. Просто вышел, и этот ублюдок его застрелил, и это было совсем не как в кино. В кино парни вроде Гарри всегда выживают.
Рядом с ним кто-то опустил на землю букет белых лилий.
— Не всегда.
Эггси обернулся. От резкого запаха лилий кружилась голова.
— Такси ждет, Эггси.
Пора было возвращаться домой.

URL комментария